Представьте, что вы всю жизнь хотели что-то иметь, но об этом не догадывались. И вот, наконец получили, и только-только поняли, что это оно и есть, как, едва успев обрадоваться, тут же лишились этой самой прекрасной в мире вещи.

Именно это испытывает человек, вернувшийся из отпуска, проведенного в Дахабе. И дело даже не в том, что вы там делали, и виной тому вовсе даже не разница в климатических условиях, - солнце светит одинаково и в Хургаде, и в Шарм-Эль-Шейхе. Дело в другом: крошечный городишко Дахаб на берегу Красного моря, состоящий из набережной (которую по утрам моют щетками) и еще одной улицы, с примыкающей к нему бескрайней пустыней, жидко населенной бедуинами, засасывает, как черная дыра. Ехать сюда даже на одну неделю опасно.

Ехать на две недели – категорически запрещено, - шансов вернуться обратно практически не останется. В Дахабе можно найти серферов-невозвращенцев, - русских, которые приехали посмотреть, на что это похоже, и увязли здесь напрочь, превратившись в особую расу, говорящую с аборигенами на ломаном английском с редкими вкраплениями арабской лексики.

В Дахабе нет «развитой инфраструктуры», системы « all inclusive », нет русских гидов, туроператоров, ночных клубов, звезд у отелей и прочих атрибутов угробленного цивилизацией курорта. Нет здесь и песчаного пляжа, зданий выше второго этажа, пресной воды в кранах, экскурсионных автобусов с кондиционером и многих других абсолютно лишних и никому не нужных вещей. При этом чем дольше вы здесь находитесь, тем уже делается круг ваших материальных потребностей, - и если по приезде вы привередливо пытались отыскать номер с кондиционером, то по прошествии нескольких дней вполне сможете перебраться в бедуинский кэмп с общим санузлом во дворе по цене $1-2 за сутки, и чувствовать себя абсолютно счастливым. А утопив в море свои часы, вы достигнете благостного состояния и наконец-то полностью сольетесь с местными жителями, для которых понятие времени является чем-то весьма относительным и расплывчатым: «я зайду к тебе завтра вечером», говорят они, и имеют ввиду пространный промежуток с момента наступления темноты до момента погружения в сон.

Если долго лежать на пестром арабском матрасе с подушками в одном из ресторанчиков на набережной, под пальмой, увешанной немыслимой иллюминацией, в окружении пестрой стаи худосочных египетских кошек, и глядеть на огни Саудовской Аравии на противоположном берегу, - то неминуемо приходит непривычное ощущение тотальной гармонии со всем окружающим миром. Иногда это чувство настолько захлестывает вас с головой, что, бережно неся на лице своем блаженную улыбку, вы покидаете ресторан, забыв заплатить. К этому здесь уже привыкли, и на следующий день владелец ресторана, где вы так славно посидели, встретит вас на набережной добродушной широкой улыбкой и словами: « Darling ! You forgot to pay yesterday! Is it OK for you to do it now?…» В скором времени вы будете лично знать всех рестораторов и лавочников Дахаба, а также подробные факты их биографии, истории их заграничных поездок и замысловатую вязь их генеалогического древа; вас будут бесплатно угощать свежевыжатым соком и продавать пиво навынос, даже если вы ужинаете у конкурентов.

Постепенно ваш бумажник распухнет от визиток с телефонами погонщиков верблюдов, владельцев арабских скакунов и таксистов, желающих отвезти вас в любую точку Синая в любое удобное для вас время. И ничего, что часть этих людей практически не говорит по-английски, и ваш телефонный разговор будет похож на общение слепого с глухонемым, - главное – это оценить усердие и вежливо поблагодарить за участие. Тем более, что нужды звонить по телефону в Дахабе нет, - пройдясь по городу, вы все равно встретите всех этих прекрасных людей на одной из двух улиц.

Колоритнее всего выглядят владельцы бедуинского такси: человек в белоснежной джалабе и чалме, с закутанным от пыли лицом, за рулем джипа времен второй мировой, похожего на пипилац из Кин-дза-дзы, - проржавевшая до основания колымага с кусками застегивающегося на молнию полиэтилена вместо окон, умершей лет двадцать назад приборной доской и золоченой дверной ручкой или оконным шпингалетом, заменяющими центральный замок (а иногда и просто куском проволоки) бодро носится по выжженной солнцем пустыне, подпрыгивая на барханах и закладывая крутые виражи. Под капотом давно уже нет половины жизненно важных деталей, а те, что есть, собраны от разных машин, и как этот агрегат вообще способен куда-то ехать, является загадкой для всех, кроме его гордого владельца.

В Дахабе вообще много всего загадочного: верблюды, с жадностью поедающие картонные коробки, разноцветные горы, формой напоминающие сфинксов, люди, живущие в пустыне, где нет ни капли воды, кошки, воротящие нос от рыбы, но набрасывающиеся на горячие лепешки, дома без крыши, где мягкая мебель стоит прямо посреди круглого двора-колодца; и над всем этим по ночам – совершенно невероятное, бездонное небо с приклеенными к нему миллионами звезд и яркой, как стробоскоп, луной. И если вам даже удастся отсюда уехать – не обольщайтесь: [винчестер уже безнадежно поражен вирусом dahab . exe и шансов на спасение практически нет… ]

© Мичурина A., 2004